Картина одиннадцатая. Чудеса продолжаются. Живопись

Прикрепляем бумагу и приносим воду. Палитры с красками и кисти пока в стороне, чтобы не отвлекали. Собираемся возле одного из мольбертов, чтобы посмотреть и послушать новую сказку.

Дядя Слава

‑ Жили-были две краски – синяя и желтая. Они очень нравились друг другу и часто встречались на картинах художников. Там, где светит солнышко, всегда найдется и кусочек синего неба.

Нарисовала кисточка такую картину и говорит:

‑ Чего-то здесь не хватает. Небо есть. Синее-синее. Солнышко светит. Желтое-желтое. Так и хочется прилечь на что-нибудь, позагорать.

На чем можно летом поваляться, позагорать?

Мы

‑ На одеяле, на полотенце…

Дядя Слава

– Или просто на песочке у воды. Или на травке. Но зеленой краски, чтобы нарисовать травку, нет. И кисточка решила нарисовать песок. Правда, весь лист уже занимало небо. Но кисточка не смутилась и начала писать желтой краской внизу, где обычно рисуют землю. Пишет и не понимает, что происходит. Должен быть песок, а получается травка. Почему?

Оказывается, если смешать синюю и желтую краски, получится третья ‑ зеленая краска. Причем цвет в разных местах листа разный, то просто зеленый, то сине-зеленый, то желто-зеленый. Поставим несколько пятен чистых, не смешанных друг с другом красок… И на поляне зацвели лютики и васильки!

«Красочные» сказки


Интермедия. Родительское собрание

Родители

‑ Вячеслав Иванович, на первом занятии живописью работали одной краской, на втором, сегодняшнем, вы дали две краски. На третьем, надо понимать, мы получим сразу три краски?

Вячеслав Иванович

‑ Не получите. На уроках живописи не просто пишем красками, а пытаемся понять характер цвета, его взаимодействие с другими цветами. Выясняем, какое впечатление они все вместе производят на зрителя. То есть занимаемся цветоведеньем. Но не теоретическим – скучным. А практическим – очень интересным. Учимся понимать язык искусства.

Я не люблю это выражение: «понимать искусство». Массовый стереотип подразумевает под «пониманием» живописи рассказ по картинке. «Понимать» музыку таким людям помогает музыкальная шпаргалка. Вот, например, «Петя и волк». Прекрасное произведение, но нельзя же фигуративную трактовку каждой музыкальной темы применять ко всей музыке. Никто так и не делает, поэтому музыке повезло больше. Ей легче прощают абстрактность.

В изобразительном искусстве отсутствие понятной картинки до сих пор вызывает недоумение. Рисовать, мол, не умеет – вот и мажет неизвестно что. Чего требовать от нехудожников, когда один из самых популярных художников (хотя по отношению к нему мне с трудом далось это слово) называет живопись рисованием кисточкой. Зато у него собственная галерея в Москве напротив Кремля. Прижизненный музей себя любимого.

Но звучание органа может потрясти до глубины души сразу, несколькими аккордами. К нему не надо прислушиваться. Живопись не обязательно долго разглядывать. «Свою» картину вы заметите и почувствуете сразу. Через анфиладу залов он будет вас притягивать, хотя детали еще не различимы. Как доносящаяся издалека прекрасная музыка.

На уроках живописи я показываю ребятам несколько простых, красиво звучащих аккордов и очень надеюсь, что у них появится желание находить все новые и новые аккорды цвета. И картины в галереях не будут для них беззвучными.

Родители

‑ Так что, книжки с картинками – это плохо?

Вячеслав Иванович

‑ Что вы, я же не об этом. Вот, например, комиксы. Если ребенка не привлекают даже комиксы, то уж в книжку без картинок он и не посмотрит. Но к живописи комиксы имеют такое же отношение, как и к литературе. Все понимают, что это суррогат литературы! Картина же воспринимается как увеличенная картинка из книжки. Интересный сюжет или красивая мелодия делают произведение доступным для большего числа читателей или слушателей, но они не обязательны. Как и предметность для картины.

Я в своих сказках-заданиях тоже не могу обойтись без сюжета, но изо всех сил стараюсь расставить акценты на эмоциональном переживании свойств материалов, выразительных возможностях линии, цвета, объема. То есть стараюсь рассказать детям азбуку изобразительного искусства, в котором слово «изобразительное» потеряло прямое значение, буквальный смысл.

На занятиях живописью, например, я рассказываю сказки о том, какие бывают цвета, об их характере и о том, как они свой нрав показывают. Цветоведенье, одним словом. Цветовые аккорды я не сам придумал, конечно. Мои «живописные» сказочки – это адаптированный для малышей перевод книги Иоганнеса Иттена «Цвет в жизнь». Меня в этой книге подкупило почти полное отсутствие физики и наукообразия. Человеческий язык и предельная ясность.

Почему сегодня только две краски? В изостудии я начинал занятия с трехцветной гармонии – с трех основных цветов: красного, синего и желтого. Теперь представьте себе, что вам два года и вы видите краски в первый раз. Их можно смешивать! Это же чудо какое!

Впрочем, чудес надо в меру. Не будем торопить события.

Продолжение