Картина седьмая. День да ночь — сутки прочь. Живопись

Урок живописи, хотя на палитре только одна краска ‑ любая темная

Дядя Слава

‑ Жил-был листик бумаги. Как и всякая бумага, он был очень терпеливый. Что именно он терпел? – спросите вы. Дело в том, что листик очень страдал от собственной белизны. На какой бочок ни ляжет – на нем ослепительно яркий день, и Листик никак не мог уснуть (кто ж любит спать днем!)

Однажды ему было особенно неуютно. Листик вздыхал, ворочался с боку на бок, шуршал, напевал сам себе колыбельную песенку, но заснуть никак не удавалось.

Услышал эти звуки дядя Слава и спрашивает:

‑ Что, брат, не спится? Что-нибудь не так?

‑ Спать хочу, а не могу. Не умею я спать днем. На мне даже ночью день нарисован. Не сплю который год. Измучился ‑ сил нет.

‑ Твоей беде легко помочь. Мы возьмем и закрасим одну твою сторону черной краской. Теперь, когда ты ляжешь на один бок, будет день. Повернешься на другой ‑ наступит ночь. Тебе и твоим друзьям, таким же белым листикам, помогут уснуть ребята из «Семейки». Ночь мы нарисуем черную-пречерную, без единой звездочки. Спи спокойно.


Обычно я даю это задание в самом начале наших занятий. Очень интересно смотреть, как выполняется даже такое простое задание. Результат, казалось бы, должен получиться у всех одинаковый. Но «каждый пишет, как он дышит». Картины все очень разные.

А наблюдать за ходом работы – для педагога бывает весьма пользительно. Дети пришли недавно, жмутся к мамам, мало говорят. Но после этой работы я уже кое-что могу сказать о своих новых учениках. Посмотрите сами.

Женя неторопливыми движениями кисти кладет краску длинными мазками сверху вниз, слева направо. Методично. Точно. Аккуратно до оскомины.

Кирилл сделал несколько пятен в середине листа и три линии по краям. Все сделано. Нет ни интереса, ни силы продолжать эту работу. Сразу начинает следующую. Потом еще одну. И еще. И еще.

Катя очень долго пишет пятно в центре листа. Оно растет, переливается, перекатывается с края на край. С большим трудом заполняется весь лист. Задание выполнено. Хватит творить. Домой пора.

Но чаще несколько пятен в разных частях картины разрастаются, заполняя весь лист довольно быстро, чтобы осталось время поработать в свое удовольствие, нарисовать что хочется.

Интермедия. Родительское собрание

Вячеслав Иванович

– Этим уроком заканчивается первый цикл занятий.

Родители

‑ Непонятно, что это за цикл? С чего он начался, почему закончился?

Вячеслав Иванович

‑ Это очень условное деление, которое не зависит от темы урока, а только от материала, с которым работаем. Мы очень редко занимаемся два раза подряд одним и тем же видом изобразительного искусства. Каждый раз – новая техника. Живопись, различные виды графики, скульптура, аппликация, конструирование из бумаги… Деление на циклы помогает нам планировать работу, делать ее разнообразной и интересной.

Родители

‑ Почему бы не заниматься чем-нибудь одним, как в обычной изостудии. Если не распылять внимание, то предмет (ту же живопись, например) можно изучить глубже.

Вячеслав Иванович

‑ Безусловно. Но я согласен с психологом и исследователем детского творчества Левиным. Я вижу свою цель не в том, чтобы научить детей рисовать, а в том, чтобы всеми силами поддерживать их врожденное стремление к творчеству. Цель преподавания искусства детям ‑ общение. Общение с искусством, общение друг с другом. Я хочу научить их радоваться жизни, получать удовольствие от работы. Все ребята очень разные, не похожие друг на друга. Вот я и стараюсь дать им максимум возможностей. Один любит писать красками, другой клеить из бумаги. Третий терпеть не может пачкаться в глине, но он точно знает, что в следующий раз будет то, что ему нравится.

Родители

‑ Так дети ничему не научатся. Хватаются то за одно, то за другое.

Вячеслав Иванович

‑ Не волнуйтесь. Были случаи, когда ко мне приводили школьника в изостудию и говорили: «Вячеслав Иванович, наш отличник не умеет рисовать, получает тройки по ИЗО, очень расстраивается». Я честно предупреждал, что не учу рисованию, но все думали, что это шутка. Тем более, что отметки через некоторое время улучшались.

Главное – растопить ледышку, размочить сухарик в душе скованного ужасом возможной ошибки человечка. Ведь ему уже объяснили, как «рисовать правильно». Он видел это на картинках в школе и даже составлял по ним рассказ. Ответственно заявляю: рассказ по картинке – это «Родная речь», а не «Изобразительное искусство». Рисование картинок с рассказами – тоже.

Были, конечно, и неудачи. Дедушка привел Андрюшу, который не умел рисовать, несмотря на то, что мама у него – архитектор, и дедушка – архитектор. Мальчик просидел в изостудии полтора часа с вытаращенными глазами и ни разу не улыбнулся, несмотря на всеобщее веселье. Он почти ничего не сделал. Кроме замечаний детям, которые, по его мнению, слишком громко разговаривали и смеялись. Дедушке он после занятий с возмущением говорил, что дети разговаривают на уроке и ходят в туалет, не спрашивая разрешения учителя. Больше Андрюша не приходил.

Был еще один подобный случай. Продолжение я знаю. Девочка оканчивала музыкальную школу одновременно с моим сыном. Ее педагог сказала, что не знает, какую оценку ей ставить: техника великолепная, но полное безразличие к исполняемой музыке. Ко мне Юля приходила несколько раз. Ей не понравилось, потому что «художник и его дети неаккуратно рисуют, у них краски смешиваются, а руки пачкаются». Тогда ей было шесть лет.

Кто из таких «заученных» детей остается – тот постепенно оживает. Поэтому уверен, что главное – не то, чему я учу. А то, как мы все вместе учимся. Вернее, живем, общаемся друг с другом.

Продолжение